The New York Times: Война в Иране принесла Казахстану миллиарды

Военный конфликт США и Израиля против Ирана спровоцировал резкий скачок нефтяных цен и нарушение традиционных цепочек поставок из Персидского залива.

Ситуация обернулась неожиданной экономической выгодой для ряда стран-экспортеров, расположенных за пределами зоны конфликта. В их числе — Казахстан. Об этом пишет The New York Times со ссылкой на данные аналитических платформ S&P Global Energy Commodities at Sea и Argus Media.

Центральным событием стала блокада Ормузского пролива. Через него в обычное время проходит около 20% всей мировой торговли нефтью и значительная часть сжиженного природного газа.

В результате крупнейшие экспортеры региона как Ирак, Кувейт, Катар и ОАЭ были вынуждены резко сократить объемы морского экспорта. Образовавшийся дефицит спровоцировал подорожание нефти, а страны, способные поставлять ее альтернативными маршрутами оказались в выигрыше.

Согласно инфографике NYT, доходы Казахстана от нефтяного экспорта выросли на несколько миллиардов долларов. Этому способствовали рост мировых цен на нефть и увеличение объемов морского экспорта в условиях, когда конкуренты из Персидского залива выпали с рынка.

Казахстан вошел в пятерку крупнейших выгодоприобретателей наряду с США, Норвегией, Бразилией и Россией — странами, чьи экспортные маршруты не зависят от Ормузского пролива. Основной экспортный коридор Казахстана проходит через Каспийский трубопроводный консорциум с выходом в Череое море и далее на мировые рынки.

Прирост казахстанского экспорта по абсолютным объемам уступает американскому и российскому, однако в относительном выражении и с учетом размеров экономики страны речь идет о весьма значительных поступлениях в бюджет и Национальный фонд.

NYT особо отмечает двусмысленность ситуации с США: страна, непосредственно участвующая в конфликте, одновременно является одним из главных его экономических бенефициаров. Американские компании нарастили экспорт нефти, дизельного топлива и прочих углеводородов, реализуя их по резко возросшим ценам.

Еще более показателен пример России. По данным издания, если до начала конфликта российская нефть торговалась примерно по $41 за баррель, то уже в начале апреля цена достигла $120 за баррель — рост почти в три раза.

Руководитель исследований нефтяного рынка S&P Global Energy Джим Буркхард уточняет, если Ормузский пролив останется заблокированным на длительный срок, разрыв между странами-победителями и проигравшими будет только нарастать. Государства, не сумевшие диверсифицировать экспортные маршрут рискуют столкнуться с хроническим дефицитом валютной выручки и нарастающей экономической нестабильностью.

Для Казахстана нефтяные доходы — это около 40–50% государственного бюджета и основной источник пополнения Национального фонда, созданного как «подушка безопасности» для будущих поколений. Страна добывает порядка 90 миллионов тонн нефти в год, большая часть которой экспортируется через КТК.

Зависимость казахстанского экспорта от единственного крупного маршрута давно считается стратегической уязвимостью: пролив через территорию России неоднократно становился предметом политического давления.