Чем обернулось досрочное снятие пенсий в разных странах

Когда в 2020 году COVID-19 парализовал мировую экономику, правительства разных стран оказались перед вопросом, где взять деньги для поддержки населения.

Ответ нашли в пенсионных накоплениях. Политически это выглядело безупречно: государство не тратит бюджетные деньги, а лишь «возвращает людям их собственные средства» в трудный момент. Экономисты международных организаций предупреждали об обратном эффекте, однако их не послушали.

Сегодня, спустя пять лет, картина последствия стран, прошедшие через этот эксперимент, оказалась очень мрачной.

По данным ОЭСР, досрочный доступ к пенсионным накоплениям в период пандемии открыли более десяти государств: Чили, Перу, Мексика, Австралия, Новая Зеландия, Португалия, Испания, Исландия, США, Малайзия и ряд других. Механизмы различались — где-то действовали жесткие лимиты и сроки, где-то кран открывали снова и снова под давлением парламентов и общественного мнения.

Уже в 2020 году ОЭСР выпустила предупреждение, что массовый доступ к пенсионным активам системно подрывают долгосрочную пенсионную безопасность. Организация Pension Markets in Focus 2021 обнаружила, там, где разрешили изъятия, пенсионные активы за 2020 год сократились — в Чили на 5,2%, в Перу на 5,7%, в Австралии на 1%.

Система Чили к началу пандемии аккумулировала свыше 200 млрд долларов — более 80% ВВП страны. На нее равнялись при реформах в Казахстане, Колумбии, Боливии и других государствах.

В 2020–2021 годах чилийский конгресс трижды, невзирая на возражения правительства и Центрального банка разрешил гражданам изымать пенсионные накопления. Каждый раунд принимался под оглушительные аплодисменты. Третий законопроект поддерживали около 87% населения. Остановить удалось лишь попытку четвёртого изъятия — в 2021 году конгресс его не пропустил.

Последствия оказались катастрофическими. По оценкам МВФ и независимых исследователей, из системы было выведено около 50 млрд долларов — порядка 19–20% ВВП. Около 4,2 млн участников остались с нулевыми счетами.

Изъятия потрясли макроэкономику. Всплеск потребительских расходов разогнал инфляцию. К июлю 2022 года она достигла 13% годовых, рекордного уровня за три десятилетия. Фонды, вынужденные срочно продавать активы для выплат спровоцировали волатильность на финансовых рынках и ослабление песо.

Финальный счет предъявила бюджетная система. К 2023 году более половины всех пенсионных выплат в стране финансировалось уже не из накоплений, а из государственной казны. В 2025 году Чили провела масштабную пенсионную реформу, подняв порог взносов.

С 2019 по 2025 год в Перу прошло восемь раундов пенсионных изъятий. Каждый новый раунд обосновывался очередным кризисом или политическим давлением.

Как итог накопления в частных пенсионных фондах сжались примерно с 52 до 22 млрд долларов. Около 80% участников системы оказались с пустыми счетами.

Экономисты отметили, что Перу оказалась в ловушке политической логики пенсионных изъятий. Каждый новый раунд воспринимается электоратом как «справедливое» возвращение собственных денег, а любое сопротивление — как защита интересов финансовых элит. В такой рамке остановить процесс почти невозможно без смены политического консенсуса.

Австралийский опыт выделяется на общем фоне как относительно управляемый.

Программа Early Release of Super была запущена с ограничениями в доступе.  Запустилась 20 апреля 2020 года и закрылась 31 декабря того же года. Максимальная сумма — 10 000 австралийских долларов в каждый из двух финансовых годов. Право на участие имели только те, кто действительно пострадал от пандемии. Выплаты освобождались от налога, бюрократия была минимальной.

Налоговая служба Австралии одобрила около 4,55 млн заявлений от 3,05 млн человек на общую сумму 37,8 млрд австралийских долларов.

Половина заявлений поступила от людей моложе 35 лет.

Малайзия провела три волны пандемийных изъятий под программами i-Lestari, i-Sinar и i-Citra. Государственный пенсионный фонд EPF публично предупреждал об угрозе истощения накоплений, однако программы последовательно продавливались под политическим давлением.

К концу 2021 года последствия стали очевидны. 48% участников моложе 55 лет имели на счетах менее 10 000 ринггит. При расчете на 20 лет выхода на пенсию это эквивалентно менее чем 42 ринггит в месяц, которые не покрыли бы даже базовые нужды. Медианные сбережения участников фонда сократились примерно вдвое по сравнению с 2019 годом. Правительству в итоге пришлось публично объявить, что новых раундов не будет - черта была пройдена.

ОЭСР, МВФ, Всемирный банк согласны, что досрочный доступ к пенсионным накоплениям действительно решает проблему ликвидности здесь и сейчас, но систематически разрушает три вещи.

Первое — будущую адекватность пенсий. Деньги, изъятые сегодня, возвращаются через десятилетия в виде нагрузки на государственный бюджет.

Второе — устойчивость государственных финансов. Опустошенные счета не исчезают как проблема, а трансформируются в расходы на минимальные гарантированные выплаты.

Третье — стабильность внутренних рынков капитала. Пенсионные фонды во многих странах являются крупнейшими держателями государственных облигаций, и их вынужденные распродажи бьют по всему финансовому рынку.

Таким образом, опыт показывает, что досрочное снятие пенсий работает как узкий, разовый и строго ограниченный по времени кризисный клапан. Как постоянно открытый канал оно почти везде заканчивается одинаково. Вопрос для стран, уже запустивших этот механизм состоит уже не в том, закрывать ли кран — а в том, как это сделать, не повторив путь Чили и Перу.